Новости

13.06.2019 10:01:00

Медитация и буддизм в Одессе

Занятия медитацией в Одессе

Читать дальше …

10.01.2018 03:02:40

Свободный Дух: буддийская медитация онлайн

Буддийская медитация он-лайн

Читать дальше …

09.01.2018 15:00:00

Видео как научиться медитировать

Что такое медитация, или буддийская медитация? Как правильно медитировать?

Читать дальше …

05.01.2018 17:00:00

Приглашаем Вас ...

участвовать в группе в Контакты для читателей Буддаяна.

Читать дальше …

Практика метта бхаваны

Техника метта-бхаваны основана на том принципе, что, чем более сильно вы ощущаете метту по отношению к одному человеку, тем легче вам будет ощутить ту же эмоцию к кому-то другому.

 

Есть много разновидностей практики метта-бхаваны, включая ту, которая описывается Буддой здесь, и версию, содержащуюся в «Вишуддхимагге», изложении учении Будды Буддхагхошей, написанном в пятом веке и сохранившемся в Палийском каноне. Но все эти вариации основаны на методе работы, общем с другими буддийскими созерцаниями и медитациями, направленными на развитие определенного осознания или понимания. К примеру, размышляя о непостоянстве, вы вызываете в уме ряд вещей, которые можно назвать непостоянными, и в некоторых случаях это просто, а в других – несколько сложнее. Это помогает вам углубить фундаментальное осознание непостоянства как качества, присущего по природе всему обусловленному существованию. Общая методика та же и в случае с развитием метты. Универсальная любящая доброта – не из тех эмоций, которые легко развивать, но существуют различные действенные поэтапные способы этого достичь.

 

Более или менее стандартный способ практики метта-бхаваны состоит из пяти этапов, каждый из которых углубляет вашу метту. Сначала вы зарождаете метту по отношению к себе, затем к хорошему другу, в-третьих, к «нейтральному» человеку – к тому, кого вы знаете, но не имеете к нему особенно сильных чувств – и, в-четвертых, к «врагу», к тому, с кем вам бывает трудно по тем или иным причинам. На пятом этапе вы пытаетесь развивать метту в равной степени по отношению ко всем этим людям, а завершаете практику, распространяя метту вовне, все более и более широко. Главное – добиться потока метты, и, обращая ум к четырем различным людям, а затем «уравнивая» метту, мы, по-видимому, можем сделать это наиболее действенно.

 

Следовательно, вы можете либо обойти весь мир в своем воображении, страну за страной, континент за континентом, или же вы можете последовать традиции и разделить земной шар на четыре четверти или направления – север, юг, запад и восток – и распростратить метту по очереди в каждом направлении. Еще один метод – поразмышлять о различных вариациях категорий существ в сутте – скажем, богатых и бедных, здоровых и больных, юных и старых, животных, птицах, рыбах и так далее. Вы можете попробовать любую комбинацию таких подходов на пятом и последнем этапе. Для того, чтобы открыть поток метты, не имеет значения, какому методу вы следуете, если только вы включаете всех, действительно всех существ, находящихся где бы то ни было. Техника метта-бхаваны основана на том принципе, что, чем более сильно вы ощущаете метту по отношению к одному человеку, тем легче вам будет ощутить ту же эмоцию к кому-то другому, кто с меньшей долей вероятности станет кандидатурой для вашей любви. Вспоминая об этих категориях существ, мы создаем для себя наилучшую возможность расширить и углубить переживание метты.

 

Пусть никто не обманывает друг друга,

не относится к другому существу с презрением,

де бы и кем оно ни было.

Пусть никто не делает другому вреда из злости или неприязни.

 

На паро парам никуббетха

Натиманьетха каттхачинам каньчи

Вьяросана патигхасанья

Наньяманьясса дуккхам иччхейя.

 

Отвечая с меттой

Установив диапазон практики, сутта переходит к дальнейшему исследованию качества метты, которое мы стремимся развить. Хотя форма практики, состоящая из пяти этапов, внешне здесь не упоминается, каждый этап обладает собственными трудностями, когда дело доходит до поддержания потока метты. Но, прежде чем мы рассмотрим их по очереди, мы можем извлечь из текста общее ощущение того, к чему мы стремимся. Эта строфа показывает нам ответ метты на предательства и неуважение, насилие и злобу, которые направляют к нам другие люди, и также, что подразумевается, позитивный дух, с которым мы должны признавать наши собственные неискусные поступки. Для начала, если мы действительно желаем счастья другим в той же мере, в которой мы желаем своего собственного, не возникнет и вопроса о том, чтобы обманывать их или лгать им. Любая попытка обмана почти всегда мотивирована расчетливым эгоистическим интересом, который совершенно противоположен метте. Даже если в этом нет расчетливости, чудовищно легко принизить или оскорбить кого-то несколькими незначительными словами. Но, хотя это и легко сделать, это не чепуха: это выдает ужасное упущение в метте, бездумное пренебрежение к другому человеку.

 

В этом переводе дуккха необычно переводится как «вред». Это слово обычно отсылает к жалкому положению, несчастью или даже простому разочарованию, и ни одно из этих неприятных или болезненных состояний ума не связано обязательно с физическим вредом. Дуккха может также пониматься как противоположность покою или санта, окончательной цели или благу, которые являются нашей подлинной целью в жизни и на которые направлено все учение Будды, Сантинаяки. Дуккха – это глубинное переживание неудобства, внутренне присущего обусловленному существованию. Однако в данном контексте дуккха имеет особое отношение к страданиям, причиненным нам кем-то еще, из злобы или злонамеренности. В этом качестве это слово на самом деле можно перевести как «вред».

 

Злиться – не значит обязательно желать вреда другому. Палийский термин, который переводится здесь как злость, осанья – это моментальная вспышка ярости, которая может заставить вас выйти из себя. Это результат отвергнутой энергии: вы хотите сделать что-то, чем-то обладать, увидеть, как что-то случится, и если что-то препятствует вашему желанию, ограниченная или отвернутая энергия прорывается взрывом дурного настроения. Злость – это эмоция момента. Если и есть желание причинить вред, оно сиюминутно и инстинктивно.

 

Патигха, с другой стороны, здесь переводится как «неприязнь», что подразумевает более пагубное, в том числе и сознательное и даже расчетливое желание причинить вред. Следовательно, патигха – гораздо более сильное слово, чем просто неприязнь. В лучшем случае оно означает «жестокую злонамеренность», а обычно относится к состоянию ярости – неконтролируемому, беспричинному, почти бездумному стремлению нанести вред и причинить страдания другому человеку. Патигхой можно обозначить все те глубоко неискусные состояния, которые противоположны метте. Наряду со злобой в ней присутствует жестокость, необоснованное желание нанести вред, которое в крайней форме становится садизмом. Ключевое различие между этими крайне неприятными состояниями ума и злостью заключается в том, что, в то время как злонамеренность, жестокость и садизм длятся долгое время, а иногда и вынашиваются годами, злость – это эмоция момента. Но, если не выражать злость, она осядет и укоренится, превратившись в обиду или даже ненависть. Именно ненависть, а не злость, является настоящим врагом метты. Это сознательное, устойчивое и определенное желание причинить вред, от которого мы должны оберегать себя, является определяющим качеством ненависти.

 

Негативные эмоции более тесно связаны, чем мы можем себе представить: все они являются выражением нашего глубинного желания навредить другим. Ненависть может принимать разные формы в различных ситуациях. Как раз тогда, когда некое повседневное событие роняет в нас мгновенное ощущение злонамеренности, возникает более глубокое и мрачное вместилище ненависти. Когда мы гневаемся, наш внезапный гнев может стать спичкой, брошенной в костер ненависти, вспыхнуть жестокостью, яростью или злобой. Если мы склонны к злости в значении осаньи, нам трудно будет управлять ею, потому что, выйдя из себя, мы больше не подчиняемся разуму. Нам нужно с особой осторожностью относиться к ситуациям, когда мы считаем злость оправданной, поскольку праведное негодование открывает врата более разрушительным эмоциям. В то же самое время по сравнению с патигхой злость – относительно здоровая реакция. Иногда немного выпустить пар безобидным образом – лучше, чем запечатать его.

 

Почему мы ненавидим?

Существует ненависть с первого взгляда.

Ненависть – это противоположность человеческому росту и развитию. Вместе со страстным желанием и неведением она является одним из трех «неискусных корней» (акусала мула), которые питают и поддерживают нашу низшую природу. Вероятно, странно осознавать, что ненависть – качество, присущее лишь человеку. Животные могут сражаться насмерть за естественные ресурсы, бороться друг с другом, кормиться друг другом, даже убивать ради развлечения, и все же, насколько нам известно, они не вынашивают никакого сознательного намерения причинить вред. Так почему люди обладают этой особой склонностью к злу?

 

Хотя у нас общие предки, у человеческих существ есть качество, которого нет у животных: способность разумно мыслить. Это может привести, конечно, и к великому благу, но, к несчастью, приводит и к ненависти. Мы ощущаем страдание, как и животные, но мы также способны искать и отыскивать причины собственных несчастий и переносить знания о наших собственных мотивах, приписывая эти мотивы другим. Согласно голландскому философу Спинозе, жившему в XVII веке, если у вас есть ощущение боли, сопровождаемое идеей о внешней причине боли, вы будете отвечать ненавистью по отношению к этой внешней причине1. Другими словами, ненависть – в такой же мере идея, как и чувство. Мы ненавидим кого-то или что-то, что мы считаем ответственным за ощущаемое нами несчастье.

 

И все же это не вполне объясняет происходящее. На самом деле, кажется, что рационального объяснения нет. В конце концов, если вы страдаете и понимаете, что причиной этого является другой человек, и если вы способны убраться от него подальше или удержать его от нанесения вреда, вроде бы нет причин желать нанести вред ему. Однако, к несчастью, страдая, вы хотите не просто устранить инструмент своего несчастья, вы также хотите возмездия, хотите причинить другим столько страдания, чтобы это удовлетворило вас эмоционально – и подобная жажда не имеет разумного основания.

 

Еще одна особенность, которая отличает нас от животных, заключается в нашем осознании того, что время уходит, это также частично способствует возникновению ненависти. Каждый раз, когда мы позволяем памяти о предполагаемом зле возникнуть в нашем уме, ненависть накапливается, пока не возникает устойчивое отношение. С этих пор, чтобы ни делал наш враг, мы истолковываем его действия согласно этому укоренившемуся представлению, и, что бы он ни делал, этот человек никогда не угодит нам.

 

В то время как эмоции, по сути, активны, мы, тем не менее, творим их из сырья ощущений, а они приходят к нам пассивно, принимаются и наделяются значением и направленностью благодаря деятельности нашего ума. Ощущения сами по себе, приятны они или неприятны, кармически нейтральны, они являются результатом наших предыдущих действий. Поэтому решающее значение имеет то, как мы работаем с ними, а не сам факт возникновения ощущения. Если вы ощущаете нечто болезненное, вам не стоит лепить их своих чувств ненависть. Если вы поступаете так, вы открываете себя дальнейшим болезненным ощущениям в будущем, поскольку реакция злости создает свежую, неискусную карму. Поэтому ненависть – это не просто то, что случается с вами. Подобно любой другой эмоции – страсти, скажем, или метте – это то, что творите вы сами. Ощущения преподносятся вам, вы их чувствуете, но только от вас зависит, творите ли вы вредоносные или полезные эмоции.

 

Дело в том, что наши собственные антипатии и обиды часто вообще не имеют под собой реального основания в виде действий других. Они могут возникнуть в результате наших иррациональных ожиданий или особенностей взаимоотношений между людьми. Существует ненависть с первого взгляда. Кто-то обладает эмоциональным качеством, за которое вы цепляетесь и реагируете отрицанием, даже не зная человека, или он может бессознательно напомнить вам кого-то еще, родителя или брата, бывшего любовника или кого-то еще из прошлого, с кем вам еще бывает трудно. Это то, что психологи называют проецированием. Подобно этому, незначительный случай может вызвать вспышку гнева или беспокойства, пробуждая эмоцию, связанную с каким-то подавленным случаем или рядом случаев, имевших место быть давным-давно.

 

Во многом наша скрытая склонность к злонамеренности, скорее всего, коренится в нашей прежней обусловленности. Легко узнать людей, чьи ранние годы были относительно спокойными, поскольку они более или менее прямы, открыты и восприимчивы. Другие гораздо более подозрительны, замкнуты и осторожны, и это может быть следствием их раннего опыта. По-видимому, у многих из нас есть постоянные обиды или даже ненависть, которая берет начало в детстве и склонна навязывать свои ярлыки людям и объектам, с которыми мы сталкиваемся во взрослой жизни.

 

Иногда эти негативные ощущения можно обнаружить по отношению к близким родственникам, если мы склонны их в них искать, хотя многих людей и шокирует мысль о враждебности по отношению к самым дорогим и близким. Когда такие ощущения выходят наружу, происходящий в итоге семейный разлад может быть особенно болезненным. Если вы думаете, что нет никого, кого вы не любите, возможно, будет откровением, если вы попытаетесь поместить одного из своих родственников на четвертом этапе метта-бхаваны, когда метта направляется по отношению к «врагу», и посмотреть, что получится. Если мы живем или работаем постоянно с кем-то, входим в один круг друзей и не имеем особых причин не любить этих людей, мы часто не осознаем, что в то же время действительно их не любим. По-видимому, это своего рода правило, что всегда будет кто-то среди наших знакомых или коллег, кто нам не нравится. Когда этот человек уезжает, другой человек, с кем вы раньше хорошо ладили, может вполне занять его место и стать следующим объектом для постоянной ненависти, которую столь трудно убрать из человеческой души. Именно поэтому устранение одной стороны конфликта редко приводит к долговременному решению проблемы.

 

Мы должны попытаться не впасть в отчаяние от всего этого. Да, просыпаться утром с всепоглощающим желанием счастья и блаженства абсолютно каждому в высшей мере необычно, даже если человек к этому стремится. Даже после значительных напряженных усилий в медитации приливная волна вселенской любви, скорее всего, не собьет нас с ног и не унесет прочь. Не стоит этому удивляться. Пытаясь развивать метту, мы плывем против течения нашей человеческой природы, как она развивалась на протяжении миллионов лет из животных основ. Иногда нам просто хочется отдохнуть. Сражаясь с потоком привычной негативности, метта, как нам иногда кажется, просит от нас слишком многого. Склонность чувствовать ненависть к другим, даже к тем, кто не представляет для нас угрозы, слишком легко возникает в нас. Это основная человеческая черта. Неудивительно, что мир так полон конфликтов, войн и непреодолимых разногласий. Поскольку мы являемся существами с рефлексирующим сознанием, с ощущением того, что мы – устойчивые личности, движущиеся через время, наши выпады естественным образом направлены против угрозы атаки, не просто по отношению к нашему телу, но также и по отношению к нашему хрупкому ощущению того, кем мы себя считаем. Вот почему развивать метту так трудно. Это попытка повернуть вспять наш привычный способ ощущать мир и самих себя.

 

Если ненависть – исключительно человеческая реакция на угрозу, в своей наиболее примитивной форме она берет начало в любой угрозе нашему особому человеческому ощущению самости, самому основополагающему ощущению того, кто мы есть. На самом деле, отождествить себя с «я» в подобном ограниченном смысле – значит открыть себя этой извечной угрозе. Поэтому отождествлять себя с «я», скорее всего, значит подвергать себя опасности возникновения ненависти. Если подумать об этом в терминах кармы и перерождения, мы склонны к ненависти так давно, как давно воплощаемся в качестве человеческих существ. Ненависть будто бы вплетена в саму ткань нашего существования. С нашего первого человеческого рождения мы отвечали ненавистью на те ситуации, которые угрожали целостности нашего обусловленного существования. Когда человеческое существо ощущает подобную угрозу, на кону стоит нечто большее, чем территория или физическая безопасность. Мы опасаемся за нашу личную идентичность, само наше чувство самости, ощущение «я», которое позволяет человеческому существу взаимодействовать и создавать отношения, гораздо более сложные, чем способны животные. Угроза самости – это угроза не просто нашему физическому благополучию, а нашей психологической безопасности.

 

Если вам удастся достичь совершенства в практике метта-бхаваны, это будет означать, что вы больше не ощущаете ни от кого никакой угрозы и, следовательно, больше не отождествляете свое существо со своей условной личностью. Но пока вы принадлежите миру, потенциал ненависти всегда остается. Иногда вы можете заметить его в себе – маленькую вспышку неразбавленной ненависти, и часто – как раз тогда, когда вы этого меньше всего ждете.

 

Враг внутри нас

Как странно, что мы не желаем вполне естественно и от всего сердца глубочайшего счастья и блаженства другим!

 

Больно осознавать, что ум, преследуемый ненавистью или беспокойством, снова и снова дает пристанище разнообразным обидам независимо от обстоятельств, осадку злонамеренности, которая всегда будет искать объект, чтобы найти себе выражение. Но такие явно иррациональные реакции не обязательно плохи. Если мы никогда не замечаем собственные проекции, как нам научиться видеть сквозь них? Психологическая проекция бессознательна, но привнося осознанность в наши бессознательные реакции, мы можем начать действовать более подходяще и сбросить психологический груз, который так долго несли.

 

Чтобы трансформировать эмоции, нам нужно ощущать их, но при этом нам нужно принимать в расчет внешнюю реальность, которой не обязательно соответствуют наши чувства и побуждения. Мы должны особенно следить за этим, если – а скорее всего, так и есть – эта внешняя реальность включает других людей. Никто не станет спорить, что мы чувствуем, что чувствуем. Но нужно спросить себя, соответствуют ли наши ощущения реальности, адекватны ли они ситуации. Многим людям присуще говорить о своих чувствах как о чем-то непререкаемом, и может показаться, что они верят в то, что упоминание о чувствах избавляет их от необходимости принимать в расчет объективную реальность, что их чувства об этом представляют собой полностью адекватную оценку ситуации. Конечно, никому не стоит позволять вести себя подобным образом. Конечно, обладайте эмоциями – будьте настолько эмоциональны, насколько вам хочется – но пусть эти эмоции соответствуют ситуации. Не выдавайте капризность или ярость за ясное мышление и прямоту речи. Если интеллект должен поддерживать эмоции, эмоции должны, в свою очередь, поддерживать интеллект.

 

Когда мы вовлекаемся в субъективные и, вероятно, негативные эмоции, мы очень часто знаем в глубине души, что наша реакция на самом деле не соответствует истинному положению вещей. Когда мы злимся на кого-то по банальному поводу, мы знаем – если мы хоть сколько-нибудь осознанны – что ситуация не оправдывает подобной эмоциональной реакции. Когда случается подобное, вместо того, чтобы думать: «О, я должен избавиться от отрицательных эмоций», – спросите себя: «Какова объективная ситуация? Соответствуют ли эмоции тому, что происходит на самом деле?»

 

Вредоносные состояния, которые враждебны метте, могут возникнуть в самых различных формах, грубых и тонких. Если вы находитесь в счастливом, приподнятом настроении и сталкиваетесь с людьми в ином расположении духа, им, возможно, захочется разделить с вами счастье, но есть вероятность, что они предпочтут, чтобы вы были столь же несчастны, как и они сами. Они могут возмутиться вашему счастью и ощутить, что им нужно сопротивляться ему и даже разрушить его, как будто это оскорбление или вызов им. Может быть, они заходят, чтобы вы выказали больше уважения к их несчастью, или начнут подозревать, что вы относитесь к ним пренебрежительно и самодовольно. Люди – противоречивые существа. Как странно, что мы не желаем вполне естественно и от всего сердца глубочайшего счастья и блаженства другим! Как будто нам кажется, что количество счастья ограничено, и, если другие счастливы, нам остается меньше счастья. И, конечно, люди часто ощущают, что у них ограниченное количество любви, и нужно хранить ее для близких друзей и семьи. Но, несомненно, счастье других не может принести нам или им ничего, кроме блага. Наша задача в практике метта-бхаваны заключается в том, чтобы научиться распространять нашу метту за пределы этого узкого круга, мало-помалу, пока она не охватит всех существ. В пятиступенчатой версии практики мы начинаем с азов – с нас самих. Это совершенно оправдано. Если, как мы видим, враг внутри нас, то как раз внутри с ним и нужно сразиться – на самом деле, нужно превратить его из врага в друга.

 

1  Спиноза, «Этика», III, Положение 30 (примечания).