Благородный восьмеричный путь как совокупный процесс

Теперь нам стало лучше понятно, чего мы пытаемся достичь, следуя по благородному восьмеричному пути Будды. Мы пытаемся достичь более высокого уровня бытия и сознания, а не просто правильного сосредоточения. Цель, к которой мы стремимся, — полное изменение всего нашего бытия на всех уровнях и во всех аспектах в свете первоначального совершенного видения. И, насколько мы видим, эта ступень или стадия, совершенное самадхи, знаменует кульминацию всего эволюционного процесса — по крайней мере, всего процесса высшей эволюции.

В этом месте я хотел бы кое о чем предостеречь и кое-что объяснить. Благородный восьмеричный путь, как видно из названия, — это путь или стезя (санскрит марга; пали магга) из восьми шагов или стадий, а буддийская духовная жизнь заключается в следовании этому пути. Мы хорошо знакомы с образом пути и постоянно прибегаем к этому образу в буддизме, но следует предостеречь от слишком буквальной интерпретации того, что по сути является лишь оборотом речи. Мы так легко верим словам, так легко принимаем их за чистую монету. С одной стороны, верно, что духовная жизнь заключается в следовании по пути, в переходе с одной ступени на другую. Но с другой стороны, духовная жизнь вовсе не похожа на следование по пути. Когда мы идем по пути, мы оставляем позади пройденные этапы. Они пройдены, и с ними покончено. Но для духовного пути это не так. Духовный путь — совокупный процесс. Как катящийся по земле снежный ком, он все время ширится и растет. Не то, чтобы сначала у нас было совершенное видение, а когда с совершенным видением покончено, мы о нем забыли и перешли к совершенному чувству и т. д. Это совсем не так, хотя вполне понятно, что мы мыслим такими категориями. На самом деле духовный путь — совокупный процесс, процесс роста и расширения, и в этом смысле мы постоянно следуем всем стадиям восьмеричного пути.

Как это происходит? Предположим, что всего мгновение мы переживаем совершенное видение. Это может быть во время медитации или во время загородной прогулки, или когда мы слушаем музыку, или даже во время транспортной пробки. Но, как бы там ни было, мы переживаем совершенного видение. Что-то открывается внутри нас, и на долю секунды мы видим вещи такими, какие они есть. На долю секунды мы соприкасаемся с чем-то абсолютным, даже с самой высшей реальностью. И что происходит потом? Этот миг совершенного видения воздействует на наши чувства, и у нас, по крайней мере в некоторой степени, развивается совершенное чувство — второй этап пути. Совершенное видение изливается в нашу речь и воздействует на нее так, что она в становится похожа на совершенную речь. Наши действия тоже испытывают влияния, по крайней мере тонко и косвенно. Мы изменяемся во всех этих отношениях, и процесс продолжается. В другой раз — через несколько недель, месяцев или лет — приходит другой миг совершенного видения, и все повторяется снова. Совершенное видение воздействует на нас еще сильнее, наши чувства становятся еще больше похожи на совершенные чувства, наша речь — на совершенную речь, и таким образом процесс продолжается.

В самом начале этих лекций я указывал на то, что анга означает член, а не шаг или стадию, так что арья-аштангика-марга (пали арья-аттхангика-магга) является восьмичленным, восьмичастным путем, а не путем, состоящим из восьми отдельных, идущих друг за другом шагов или стадий. Следовательно, духовная жизнь больше похожа на живой процесс роста, на процесс развертывания живого существа, чем на переход с одного этапа пути на другой, или на подъем с одной ступеньки лестницы на другую.

Духовный рост сродни развитию дерева. Сначала есть просто укоренившийся в земле саженец, а потом выпадает дождь, может быть, очень сильный. Корни саженца впитывают дождевую воду, сок поднимается, распространяется по стволу и ветвям, и деревце начинает расти. Проходит время, снова выпадает дождь, снова поднимается сок, но теперь он уже распространяется не только по стволу и ветвям — а начинают распускаться листочки. Если какое-то время дождя нет, дерево может немного завянуть, но в конце концов опять пойдет дождь, может быть, настоящая гроза, ливень так что новый сок поднимется уже не только в ствол, ветви и листья, но и в начинающие распускаться цветы. Следование восьмеричному пути подобно такому процессу роста. Сначала есть духовное переживание, проблеск абсолютной реальности или, другими словами, миг совершенного видения. Это похоже на дождь. И, как сок поднимается и распространяется по стволу и веткам, так и совершенное видение постепенно преображает различные аспекты нашего существа.

Изменяются чувства, изменяется речь, изменяются действия и способ зарабатывать на жизнь, изменяются даже желания и осознанность. Как результат этого мига совершенного видения все существо в какой-то степени изменяется.

Этот процесс повторяется снова и снова на все более высоких уровнях, пока наконец все бытие полностью не изменится и ничто не останется прежним. Человек полностью пронизан сиянием просветления. Это и есть стадия совершенного самадхи, когда все бытие и сознание, сравнявшись с первоначальным совершенным видением, полностью изменилось и преобразилось, с самого нижнего уровня до самого верхнего. Разумеется, это еще и состояние просветления, или состояние Будды. Теперь путь полностью пройден, по сути, достиг цели, и весь процесс высшей эволюции завершен.

На этом мы подходим к концу нашего путешествия, по крайней мере, в воображении. И я надеюсь, что это наше воображаемое путешествие, в котором приняло участие так много людей, прошло с некоторой пользой и для тех, кто уже некоторое время пытается следовать по пути, и для новичков в освоении и практике учения Будды, что оно поможет им следовать благородному восьмеричному пути Будды не только в воображении, но и наяву.

Примечание автора ко второму немецкому изданию

Восемь лекций о благородном восьмеричном пути Будды, которые легли в основу этой книги, были первоначально прочитаны в Лондоне в 1968 году. С тех пор, как они были опубликованы в ряде выпусков журнала «Митрата», а позднее в виде книги под названием «Видение и изменение», их глубоко изучали те, кто серьезно занимается буддизмом, особенно люди, связанные с Буддийской Общиной « Триратна ». Недавно мне сообщили, что сказанное мною на с. 13-14*<*С. ...русского издания.> этой книги о различных способах, каким путь видения может открываться у разных людей, вызывает у некоторых учеников путаницу и предложили дать примечание о разнице между мирским и трансцендентным путем, которое бы, прояснило эту путаницу.

В самой книге «Видение и изменение» эта разница не сформулирована таким образом, но подразумевается. Она четко объясняется в книге «Обзор буддийского учения»* <* Sangharakshita: A Survey of Buddhism (Windhorse Publications, Birmingham 1996, 8 th edition, p. 159).>, где после описания последовательных шагов и стадий восьмеричного пути говорится:

Каждый из вышеназванных восьми отрезков пути, в свою очередь, является двойным, соответствуя двум категориям людей, которые могут его практиковать. Когда его практикуют святые, арьи и которые бывают четырех видов, то говорят о немирском (локоттара), или трансцендентном, восьмеричном пути. Когда же его практикуют не арьи (притхагджаны; пали путхуджаны), то говорят о мирском (лаукика) восьмеричном пути. В сущности, цель этого деления — провести различие в добродетели, которую с большим или меньшим успехом практикуют сознательно и умышленно, как дисциплину, или которая является естественным выражением, спонтанным исходом внутреннего постижения. Мирянин следует по пути и, несомненно, пожинает плоды собственных усилий, арья же, следуя советам «Голоса безмолвия» сам становится путем.

Здесь «внутреннее постижение» идентично «совершенному видению», а «добродетель, которая является естественным выражением, спонтанным исходом внутреннего постижения», относится к восьмеричному пути, когда благодаря воздействию на него совершенного видения он становится путем изменения. Тогда как «добродетель, которую практикуют сознательно и умышленно, как дисциплину», соответствует восьмеричному пути, который практикуют не как естественное выражение совершенного видения, а лишь как осознанное и умышленное применение правильного понимания или правильного воззрения к действиям собственных тела и речи.

В случае третьего и четвертого этапов, или стадий, восьмеричного пути сравнительно легко провести различие между трансцендентным и мирским, т. е. действиями тела и речи, являющимися естественным и спонтанным выражением совершенного видения, и теми действиями, которые являются осознанным и умышленным результатом правильного понимания или правильного воззрения. Как я отмечаю, при рассмотрении шил, или нравственных заповедей (с. 77)* <*С. ...русского издания.>, даже если модели внешних этических норм одинаковы, скрытые за ними состояния ума могут быть совершенно разными. Что же касается первого этапа, или стадии, восьмеричного пути, то здесь гораздо труднее отличить трансцендентную стадию от мирской, возможно, поэтому и возникал вопрос: не являются ли примеры совершенного видения, которые я привел на с. 13-14, на самом деле примерами мирского аспекта совершенного видения, т. е. примерами правильного понимания или правильного воззрения.

Позвольте сказать сразу, что эти примеры являются или должны были являться примерами совершенного видения, а не иллюстрациями мирского аспекта совершенного видения. Путаница по поводу различных способов проявления совершенного видения у разных людей проистекает главным образом из-за того, что при описании трансцендентных переживаний и мирских переживаний более высокого и тонкого порядка могут применяться, на первый взгляд, одинаковые термины. Так, слово «прозрение», в зависимости от контекста, может означать либо разновидность совершенного видения, либо на разновидность рассудочного понимания, которая просто более глубока, чем обычно, но на своем, мирском уровне. То же касается и к слова «мистический», которое я использую — с некоторой неуверенностью — в связи с совершенным видением и которое также часто применяется к медитативным состояниям, относящимся к мирскому уровню. Кроме того, совершенное видение как первичный духовный опыт может быть практически неотличимо от своего мирского аналога. Только если оно разовьется до определенной степени и станет очевидным, что оно вызвало устойчивые и коренные изменения в поведении, можно будет с уверенностью сказать, что оно было трансцендентным, а не мирским. Следует также иметь в виду, что совершенное видение, которое возникает как первая стадия или первый этап восьмеричного пути, не есть совершенное видение во всей своей полноте.

Такое совершенное видение возникает лишь после завершения семи оставшихся этапов восьмеричного пути, когда все существо человека радикальное изменяется. Как я отметил в конце данной книги (с. 152)* <*С. ...русского издания.>. совершенное видение в своей полноте, равнозначно просветлению или состоянию будды.

Суть отношения между трансцендентным восьмеричным путем и мирским, а соответственно и суть различия между совершенным видением и правильным пониманием или правильным воззрением, станет яснее, если соединить оба пути, чтобы возник один путь из шестнадцати последовательных стадий или этапов. Тогда станет очевидным, что правильное сосредоточение, последний этап мирского восьмеричного пути, служит основой для развития совершенного видения, первого этапа трансцендентного восьмеричного пути и что вместе с развитием совершенного видения те истины, которые на уровне правильного понимания или правильного воззрения были поняты лишь интеллектуально, отныне становятся предметом внутреннего постижения. А с развитием совершенного самадхи, кульминации трансцендентного восьмеричного пути и, таким образом, всего пути из шестнадцати этапов или стадий та однонаправленность, которая на уровне правильного сосредоточения являлась лишь более или менее насильственной остановкой мирского ума на одном предмете, становится постоянным устойчивым пребыванием всего бытия существа человека в высшей реальности.

Из того, что я говорил о совершенном видении, которое возникает как первая стадия или этап благородного восьмеричного пути, должно быть очевидно, что слово «совершенное» (как перевод самьяк) не следует понимать буквально. Этот термин просто означает, что конкретный этап благородного восьмеричного пути, к которому он применяется, в какой-то мере является выражением не правильного понимания, а совершенного видения, хотя само это совершенное видение может и не быть буквально совершенным, т. е. абсолютным.

Ступени благородного восьмеричного пути становятся поистине совершенными лишь при достижении просветления или состояния будды.

Неспособность отличить трансцендентный восьмеричный путь от мирского имеет серьезные практические последствия. Я объясняю это в работе «Тройное прибежище»:

Не понимая различия между трансцендентным восьмеричным путем и мирским, люди пытаются практиковать трансцендентный путь так, будто он мирской, что превращает их практику в бессмыслицу. Совершенное видение низводится до простого интеллектуального понимания учения… Большинство тхеравадинов в практике забывают о различии между мирским восьмеричным путем и трансцендентным. Читая лекцию о восьмеричном пути, они вполне справедливо начинают с самьяк-дришти, или совершенного видения. Но, не понимая, что это совершенное видение в смысле прозрения в трансцендентное, они принимают трансцендентное за мирское и мирское за трансцендентное и говорят, что совершенное видение или «правильное понимание», как они его называют, означает рассудочное понимание дхармы и это рассудочное понимание является основой дальнейшего продвижения… Они не поясняют, что для того чтобы двигаться по трансцендентному пути, необходимо прежде всего обрести некое духовное видение — некое трансцендентное видение, — а затем изменить свою жизнь в соответствии с этим видением. Этого они никогда не поясняют.

На с. 23 я говорю: «Согласно традиции Хинаяны, мудрость. то есть способность видеть все таким, как оно есть на самом деле, заключается в способности видеть предметы и людей внешнего мира, а также все мысленные явления как дхармы... Согласно же Махаяне, мудрость заключается в сведении самих дхарм к шуньяте». Таково традиционное махаянское понимание взаимоотношения между двумя янами. Тем не менее, в палийских рукописях Тхеравады можно обнаружить зачатки махаянского воззрения.